Вечер в Михайловском

Хоть я его и не видел, он находился рядом. Был на исходе май. Под вечер солнце исчезло, влажный ветер неспешно перебирал листву. Двери были открыты, и мы вошли в этот дом, Он ждал нас долгие годы. На мебели и вещах я жадно искал следы его беспокойных пальцев, его сияющих глаз. Среди бумаг на столе я увидал листок, где беглый порыв руки оставил набросок лиц, которые он рисовал, вздыхая и улыбаясь. Со всех сторон на меня смотрели портреты родных, которые воскрешали все, что здесь было: слова, происшествия и событья. Хоть я его и не видел, он находился рядом. 


Мы вышли в янтарный вечер, воздух был тонок и свеж и потому прозрачен, а молодая листва сейчас излучала не только тончайший свой аромат, свежий из-за дождя, который прошел недавно, — она излучала сейчас и соловьиную трель — звонкий запах, который расцветал на ветвях, ненавязчиво, нежно, как будто лишь для того, чтобы птичьим напевом оттенить тишину, которая затопила весь вечерний простор. И мы неспешно вступили под кроны столетних лип. Казалось, будто вблизи звучали его шаги. И мы оробело шли мимо могучих стволов под лиственным потолком, вокруг шелестела листва растительного тоннеля, и мы, озираясь, брели, боясь своими шагами его шаги заглушить. Чуть позже мы забрели в другой зеленый тоннель: огромные хмурые ели топорщили свои лапы — быть может, одна из верхних веток еще хранила касанье его руки или старый порез, оставленный им когда-то на молодой коре, или воспоминанье о взгляде его... 

Мы шли бесшумно, никто из нас не проронил ни слова. Тропинка сделалась уже, и мы замедлили шаг. А я оглядывал темные верхушки елей и ждал какого-то откровенья. На миг показалось мне, что ветер оставил эхо — еле слышимый звук его присутствия. После мы вышли из полутьмы туда, где была трава и распускались цветы, и снова вступили в дом, чтобы в последний раз постоять, помолчать, взглянуть на метель и стены, на легкие зарисовки и нервные струйки строк. Когда мы вышли из дома, в предвечерье сквозил (хотя и не было солнца) какой-то волшебный свет — странный свет, отраженный гладью озерной воды. Вся округа светилась, и над полями царил величественный покой, всеобъемлющее безмолвье, пронизанное сияньем, которое навсегда врезалось в память. Как будто каждый пушкинский стих стал безмолвным сияньем. И даже голос, который переводил для нас его стихи, доносился как тишина и свет... 

Когда же пришла пора отъезда, из-за деревьев тихо вытекла ночь, тени деревьев сплелись в одну огромную тень, которая облекла все пространство вокруг, и мы покинули с грустью этот ласковый дом — этот приют, наполненный гулкою тишиной. Хоть я его и не видел, он находился там: во всем, к чему прикоснулись чувства мои и кровь, слух и глаза, — во всем Пушкин мой обитал!



    • Проза
    •  24 сентября, 2020  
    •    27


 Личный авторский блог

2020 © Дмитрий Смирнов-Муравьёв