Раискина сила


Май всё накалялся. Ленка дохаживала последние дни в школу, жена извлекла невесть откуда пыльные ракетки и брошюры о комарах и грибах. А я начал думать о предстоящих встречах с Раиской.

 Вроде бы она моя родственница – младшая сестра жены. Зимой мы не встречаемся, потому что, слава Богу, живём отдельно. Но летом вывозим Ленку на дачу к бабушке. Вот туда-то по выходным и наезжает Раиска –  высокая, плотная, молодая, с белым ясным лицом, слегка усложнённым косметикой, с высшим филологическим образованием и, конечно, с транзистором, зонтиком и в чёрных очках-банках. И Ленка – маленькая, с косичками, образование один класс и синие глаза, которым никогда не соврёшь.

О Раиске я знаю немного – она работает в библиотеке и может в один присест съесть литровую банку консервированного компота. Но ч её чувствую, а это не хуже знания. Если бы не Ленка, то мне её ни знать, ни чувствовать не надо.

В природе есть вещи, которых я никогда не буду понимать. Например, бесконечность вселенной, размер какого-нибудь нейтрино, скорость света…

Вот так и отношение моего ребёнка к Раиске. Только увидит её – заулыбается, запрыгает, запоёт: «Раечка приехала…». Новой игрушке так не радовалась, мать так не встречала! И я не знаю, ну просто не знаю, в чём здесь дело.

Мы вывезли Ленку на дачу, и перед первым же выходным жена мне сказала:

-начинается лето, и я прошу тебя ребёнка не травмировать. Если ты Раиску не любишь, то это не обязательно показывать ребёнку. Она же вырастет двуличной! Старайся сделать так, чтобы ребёнок сам понял, что плохо, а что хорошо. Старайся заинтересовать Ленку.

Я вздохнул, потому что её устами глаголила истина. Я видел Ленкино лицо, когда она заявляла, что хочет быть со мной, а ей хотелось быть с Раиской. В жизни мне пришлось много повидать фарисейских лиц, но фальшивое детское лицо было страшно.

В субботу я достал интересную книжку про жизнь индейцев, и мы поехали на дачу.

Раиски ещё не было. Ленка запрыгала вокруг нас, как козлик. Мы пошли в луга, нарвали полевых тюльпанов, понаблюдали за скворцами и хотели было плести венок, но тут томно скрипнула калитка.

В огромных зелёных очках и зелёной кофте, к которой была пристёгнута не то коротенькая юбка, не то широкая набедренная повязка, под зелёным зонтиком от солнца, элегантной лягушкой вплыла Раиска.

- Привет, - сказала она, а я полез за книжкой про индейцев.

Ленка схватила книжку и начала листать.

- Папа, можно я схожу к Раечке? – отложила она индейцев.

- Сходи, поговори немного, - педагогично согласился я.

Раиска уже легла в гамак – в луга и леса она никогда не ходила. На всё лоно запел её транзистор, и сразу притихли ненасытные скворчата. Да и я попритих. Раиска что-то там листала, и на лужайку сыпался Ленкин смех, словно прошлись лёгкой палочкой по весенним сосулькам.

- Папа, иди сюда! – крикнула она.

Из педагогических соображений я подошёл. Ленка протянула мне иностранный женский журнал, не то «Страшилина», не то «Уродина». На первой странице изображалось, видимо, женское лицо, мертвенно белое, будто его только что выбелили извёсткой, с чёрными жутковатыми глазами-глазницами.

- Господи! – по-старушечьи сказал я.

- У этой тёти сделана питательная маска на ночь, - объяснила мне Ленка.

- Пойдём читать книжку про индейцев, - предложил я.

- Ещё хочу поговорить с Раечкой, - плаксиво захныкала она.

Я ушёл, и больше Ленка ни ко мне, ни к матери не подходила, будто нас и не было. Мы её видели только за едой – она торопливо глотала суп и косила глаза на гамак, где Раиска пила из банки компот.

Я ходил вокруг дачи, поскрипывая песком и зубами.

- Что ж, - объяснила жена, -  значит ты не сумел заинтриговать ребёнка.

На следующей неделе, раз уж Ленка так любит картинки, я купил прекрасный альбом с репродукциями картин Эрмитажа.

Раиска была уже на даче, а Ленка, само собой, сидела возле неё. Я был спокоен, потому что со мной были репродукции. Ленка поздоровалась, чмокнула меня в щёку и убежала. Я разобрал рюкзак, достал альбом и позвал Ленку. Потом позвал ещё – и так шесть раз.

 На седьмом Раиска сказала:

- Иди, тебя предок зовёт.

Альбом Ленка взяла с интересом, глазки округлились, а руки вцепились в первую страницу. Посмотрев две репродукции, она спросила:

- Пап, можно, покажу Раечке?

Из педагогических соображений я согласился, и через минуту услышал их развесёлый смех: густой, от компота, Раискин, и сыплющийся, Ленкин. Я удивился, потому что в Эрмитаже ни разу не хохотал. И прислушался.

- Смотри, а у этой ноги кривые, - объяснял глуховатый Раискин голос. – А ну-ка прочтём, как называется эта толстая тётка! Так, её звать «Вакх» …

Тут уж и я рассмеялся, и ходил вокруг дачи, и опять скрипел под ногами песок.

- Попробуй музыкальное, - посоветовала жена.

Следующую неделю я побегал по знакомым и всё-таки достал интересную музыкальную сказку «Саша, Маша и книжки». В субботу кроме рюкзака меня обременял проигрыватель.

С Раиской мы столкнулись у калитки. Её обременяла сетка с четырьмя литровыми банками компота. Слава Богу, не везла своих журналов.

Ленка завертелась между нами, описывая мелкие восьмёрки. Я перехвати л её, поспрашивал про житьё-бытьё и предложил сходить в лес, на луг и на пруд. Она рассеянно вертела косичками и смотрела на Раиску, которая укладывалась в гамак.

- Ну что ты на неё посматриваешь – ничего интересного она не привезла!

Но я ошибся. Раиска открыла сумочку и что-то достала…

Через полчаса сияющая Ленка подбежала ко мне и протянула руки. На её прозрачных розовых ноготках лежал толстый слой лака.

- Не вздумай устраивать скандал, - схватила меня за руку жена.

- А что у меня есть, - запел я, включил проигрыватель и поставил пластинку.

Ленка притихла и минут десять слушала. Когда я перевернул пластинку, она прохныкала:

- Пап, мне скучно.

- Слушай, слушай, сейчас будет ария волка.

- Можно я Раечке скажу, что сейчас будет ария волка?

И Ленка сделала несколько шагов к гамаку.

- Стой! – крикнул я.

- Да-а-а, у Раечки в сумке есть много картинок, называются короли, валеты и тузы. Она меня научит играть в дурачков…

Сейчас Ленка уйдёт и не вернётся. Я знал, что мне Райкиными способами нельзя, но другого выхода не было.

- Что я умею! – таинственно сообщил я.

- А что? – осторожно спросила Ленка.

Когда я был студентом, то умел ходить на руках. Правда, времени прошло немало, но шага три наверняка сделаю.

- Вот смотри!

Я опустился на корточки и после двух-трёх попыток встал на руки. Разучился ли я или сильно оттолкнулся, но моё тело понесло вперёд. Чтобы не перевернуться, я быстро заперебирал ладонями и уже не шёл, а бежал на руках.

Нельзя сказать, что я не видел её – бочку, которая стояла на предмет дождевой воды. Она на меня надвигалась, но было уже не остановиться. Мелькнула успокоительная мысль, что бочка деревянная, дождей ещё не было, и она пустая.

В бочку я врезался головой и перелетел через неё, как акробат. Бочка загудела звонко и уверенно, как всё пустое. Но она оказалась железной.

Я постоял на корточках, осознавая себя в пространстве. Бочка двоилась, троилась и вообще бешено размножалась на глазах. Не знаю, сколько бы я так простоял, если бы не услышал смех Ленки и Раискин хохоток, будто с горы катилось пустое ведро. Они качались в гамаке, смотрели на меня и смеялись.

- Папа, ты как дурачок, - заключила Ленка.

Оставшийся день я пролежал на веранде, высверливая мыслями черепную коробку…

Я пойду, я пойду к Аркадию Райкину, бухнусь ему в ноги, буду плакать и просить его приехать к нам на дачу и выступить перед Ленкой. Я подползу к Плисейкой, расшибу лоб об пол, только пусть она попрыгает у нас на лужайке.

Ведь есть же предел Раискиной силы?





 Личный авторский блог

2020 © Дмитрий Смирнов-Муравьёв